Бухгалтерия любви: кто больше вкладывается

Она рассказывает, что много лет занималась домом и детьми. Он напоминает, что все эти годы обеспечивал семью. Она говорит о вечерах, проведенных в одиночестве, - он вспоминает работу без отпусков. Постепенно из их рассказов о совместной жизни складывается странная картина: два человека жили бок-о-бок, много делали друг для друга, но каждый чувствовал себя тем, кто отдал больше.

Адекватно и объективно посчитать вклад каждого трудно. Деньги плохо конвертируются в усталость, переутомление сложно сопоставить с одиночеством. Несколько лет, посвященных детям, не имеют точного курса по отношению к нескольким годам тревоги за семейный бюджет. При этом внутренняя бухгалтерия усердно работает - у нее свои правила и удивительная точность, особенно когда речь идет о собственных вложениях. Чужие усилия память хранит менее бережно.

Скорее всего, из собственного детства вы помните подобные разговоры родителей. В некоторых семьях забота сопровождалась тяжелыми вздохами, выразительным молчанием и напоминаниями о том, сколько взрослые делают ради детей. Ребенок постепенно узнавал, что любовь может иметь цену. Его кормят, лечат, провожают в школу, сидят рядом во время болезни. Где-то за всем этим уже угадывается благодарность, которую однажды придется предъявить. Одна клиентка рассказала мне, что очень хорошо помнит фразу мамы, которая часто повторяла после какого-то усилия, связанного с заботой о дочерях - "Когда же мы доживем до времени, когда можно будет лежать на диване и плевать в потолок?". Примерно с тех самых пор моя клиентка и чувствовала себя обязанной родителям. По сей день она заботится о маме не только, потому что любит и ценит ее, но и потому что чувствует себя должной.

Человек вырастает и обещает себе устроить отношения иначе. Проходит десять или двадцать лет, и однажды он слышит в собственном голосе знакомую интонацию: „Я для тебя столько сделал“. Узнавание бывает неприятным. Словно долго шел своей дорогой и внезапно обнаружил, что пришел в родительский дом с черного входа.

Счет, который начинался с надежды

Семейная "бухгалтерия", безусловно, не заводится намеренно. Обычно все начинается с простой надежды, что близкий человек сам увидит, оценит.

Жена остается дома с заболевшим ребенком и ждет, что муж заметит ее усталость. Муж берется за дополнительную работу и надеется, что жена почувствует, чего ему это стоит. Один отказывается от поездки, другой переносит важную встречу. В тот момент каждый делает то, что считает естественным. Иногда с любовью, иногда из тревоги, иногда потому, что другого способа жить он просто не знает. Благодарность при этом ожидается как нечто ествестенное, и это так и есть. Проходит время. Благодарности оказывается мало, или она звучит совсем в другой форме. Человек, который ждал признания, сначала расстраивается, затем сердится. Ожидание или просьба постепенно становятся упреком, в котором уже трудно расслышать первоначальное желание быть замеченным.

„Тебе всегда было наплевать, как я устаю“, - говорит жена. Муж слышит обвинение и начинает защищаться. Он рассказывает о своих нагрузках, долгах, ответственности и бессонных ночах. Теперь уже она слышит, что ее переживания снова обесценили. Через несколько минут передо мной сидят два человека, каждый из которых отчаянно хочет быть увиденным и при этом почти потерял способность смотреть на другого.

Упрек вообще дает человеку некоторое чувство защищенности. В нем можно удерживать достоинство и правоту. Прямая просьба устроена сложнее. Она открывает то место, где можно получить отказ, равнодушие или неловкую паузу. Поэтому фраза о нехватке внимания часто приходит в форме длинного обвинительного заключения. За ним обычно живет довольно простое чувство - "мне одиноко рядом с тобой", "я устал и боюсь, что для тебя это ничего не значит",  "я хочу ощущать себя важным". Когда до этих слов удается добраться, разговор меняется, и происходит настоящая встреча, контакт восстанавливается.

Разная валюта одной семьи

У каждого человека свое представление о вкладе. Для одного забота связана с деньгами и надежностью. Для другого она существует в разговорах, прикосновениях и внимании к тому, каким был его день. Один партнер может быть искренне убежден, что много лет выражает любовь, создавая семье материальную устойчивость. Другой в это же время переживает эмоциональное одиночество. Один возвращается домой уставшим и надеется на покой. Другой весь день ждет момента, когда сможет поговорить со взрослым человеком. Их встреча заканчивается взаимным разочарованием. Каждый принес то, что считал ценным, и каждый получил слабый отклик. Через несколько лет один чувствует себя банкоматом. Другой - частью домашнего интерьера.

Проблема семейного счета связана еще и с тем, что каждый ведет его в собственной валюте. Один подсчитывает заработанные деньги. Другой помнит пропущенные разговоры. Один думает о бытовой помощи. Другой хранит в памяти годы, когда его почти не обнимали. Сравнить эти вклады невозможно, хотя во время ссоры люди пытаются сделать именно это. На этом месте близость начинает уступать борьбе за справедливость. Партнер постепенно превращается в должника. Его жизнь рассматривается через сумму невыполненных обязательств. Даже теплый жест может быть принят с подозрением: достаточно ли этого после всего, что было?

Мартин Бубер, крупнейший мыслитель ХХ века, немецкий философ-экзистенциалист, писал о встрече „Я“ и „Ты“, в которой другой остается живым, отдельным и до конца непознаваемым. В семейной "бухгалтерии" эта отдельность мешает. Гораздо удобнее видеть рядом человека-функцию. Мужа, который обязан обеспечивать, жену, которая должна создавать тепло. Партнера, который призван угадывать желания и своевременно восполнять дефициты. В реальности любой человек выполняет эти задачи с перебоями. У него бывает плохое настроение, страх, усталость и собственные представления о любви. Функция могла бы работать надежнее. Вероятно, поэтому супруги иногда разговаривают друг с другом как недовольные заказчики с плохо организованной службой поддержки.

Когда забота получает скрытую власть

Вклад в отношения естественно создает влияние. Тот, кто больше зарабатывает, влияет на финансовые решения. Тот, кто проводит больше времени с детьми, лучше знает подробности их жизни. Человек, поддерживающий семью во время кризиса, на какое-то время становится ее опорой. Сложности появляются, когда отношения застревают в этом, и у какого-то из партнеров возникает ощущение постоянного права решать за другого. Деньги начинают давать право последнего слова, годы заботы о детях становятся основанием обесценивать мнение второго родителя. Пережитая обида превращается в разрешение оставаться холодным, давняя уступка требует пожизненной компенсации.

Ролло Мэй, американский психолог и психотерапевт, рассматривал власть как способность влиять на жизнь. В паре этой способностью обладают оба, хотя формы влияния сильно различаются. Один распоряжается бюджетом, другой определяет эмоциональный климат дома. Один говорит громко, другой замолкает так, что все члены семьи начинают ходить на цыпочках. Некоторые управляют жизнью близких при помощи обиды, тревоги или частых напоминаний о собственной хрупкости. На терапии можно услышать: „У меня в семье совсем нет права голоса“. Через некоторое время выясняется, что любое решение приходится согласовывать с настроением этого человека. Формально он ничем не руководит, просто вся семья умеет считывать выражение его лица и заранее знает, когда лучше отказаться от своих планов.

Власть редко выглядит так, как мы представляем. Порой она приходит в образе уставшего человека, который много лет заботится обо всех и давно забыл, как выглядит его собственная жизнь.

Человек, без которого все развалится

Харриет Лернер, доктор философии, врач-психотерапевт, описывала отношения, где один партнер берет на себя слишком много ответственности, а второй постепенно привыкает отвечать за меньшее. В таких парах роли поддерживают друг друга. Человек, который „тащит все“, действительно измотан. Он помнит расписание детей, покупает лекарства родителям, оплачивает счета, заказывает билеты, принимает решения и проверяет, правильно ли остальные выполнили свои обязанности. Иногда он мечтает, чтобы кто-нибудь наконец освободил его от этой нагрузки. Когда близкий пытается что-то сделать самостоятельно, его решение поправляют, перепроверяют или переделывают.

Так возникает семейная система, внутри которой один человек страдает от своей незаменимости и одновременно бережно ее охраняет, а второй чувствует себя несостоятельным и все реже проявляет инициативу. Первый сердится, что ему никто не помогает, а второй заранее знает, что его помощь окажется неправильной.

Однажды на сессии женщина долго рассказывала, как устала решать за мужа все бытовые вопросы. Он слушал молча, а затем сказал: „Я несколько раз пытался. Ты каждый раз упрекала меня, что я сделал неправильно“. Она хотела возразить и вдруг задумалась. За ее усталостью действительно стояло желание получить поддержку, но рядом с ним существовала и тревога: если отпустить контроль, что-то обязательно случится. А еще глубже обнаруживался вопрос: кем я буду в этой семье, когда перестану быть человеком, на котором все держится? Ощущение незаменимости - тяжелая ноша. Но она дает чувство значимости, и порой это так важно, что человек предпочитает усталость встрече с ощущением собственной ненужности.

Такие противоречия трудно вместить в простой разговор о справедливом распределении обязанностей. Здесь почти всегда присутствует личная история. Возможно, в детстве любовь получал тот, кто был полезен. Возможно, право отдыхать казалось опасной роскошью. Возможно, контролировать других привычнее, чем доверять им. "Бухгалтерия" помогает всего этого долго не замечать.

Борьба за право страдать больше

В некоторых парах спор постепенно сводится к выяснению, кому было или сейчас тяжелее. Обычно это очень эмоциональный диалог, если его можно так назвать. Каждый приводит свои доказательства, перечисляет старые обиды, которые воспроизводятся с удивительной точностью. Люди забывают целые периоды счастливых совместных поездок, зато прекрасно помнят фразу, сказанную партнером двенадцать лет назад на кухне его матери.

Думаете, почему так происходит? Да потому что статус пострадавшего дает определенные преимущества. Тот, кто страдал больше, получает право меньше интересоваться болью другого. Его холодность становится понятной, дистанция оправданной, жесткость заслуженной. Только победа в таком споре мало радует. Предположим, удалось окончательно доказать, что один супруг вложил больше и пострадал сильнее, тогда второму остается роль должника. Один получает моральное превосходство, другой - вину. Жить в таких ролях можно долго, только близость постепенно становится редким гостем таких отношений.

Джессика Бенджамин, феминистка и психоаналитик, писала о взаимном признании, о способности видеть в другом отдельного субъекта со своей внутренней реальностью. В паре это бывает сложно, потому что чужая боль иногда воспринимается как попытка отменить нашу. Признать усталость партнера кажется почти равным отказу от собственной правды. На самом деле человеческие переживания способны существовать рядом. Один мог чувствовать себя покинутым. Другой в то же самое время мог ощущать, что из последних сил спасает семью. Один переживал холод, другой боялся близости и прятался в работу. В совместной жизни редко бывает красивая симметрия, всегда есть две истории, которые долго не могли встретиться. Порой основная работа с парой состоит в том, чтобы постепенно появилось место для обеих.

Когда цифры заканчиваются

За долгие годы практики я заметила, что "семейный счет" редко говорит только о распределении денег, обязанностей и времени. Обычно он появляется там, где человек перестал чувствовать себя значимым. Ему хотелось, чтобы его усилия заметили. Хотелось благодарности, тепла, интереса. Возможно, хотелось однажды услышать, что рядом с ним живут не по привычке и не из чувства долга. Сказать об этом прямо он долго не решался. Тогда на помощь пришли цифры. Можно подсчитать рабочие часы, вымытые тарелки и пропущенные отпуска. Гораздо труднее измерить тоску по прикосновению или страх однажды обнаружить, что близкий человек давно живет своей жизнью.

В парной терапии иногда получается закрыть бухгалтерию. Это происходит в тот момент, когда супруги перестают доказывать и слышат, что находится за словами другого. Муж вдруг понимает, что разговор о деньгах был разговором о его многолетнем отсутствии. Жена замечает, что раздражение мужа связано с ощущением, будто в семье от него ждут только выполнения функций. Часто такие моменты тоже не выглядят красиво и стройно - обычно он следует за слезами, растерянным молчанием, массой обвинений. Но вместе с этим появляется едва уловимое ощущение настоящей, честной встречи с человеком, с которым, бывает, что прожил уже полжизни.

Полностью избавиться от разногласий относительно вклада каждого, пожалуй, вряд ли получится. Они возникают у многих людей в периоды усталости и кризисов, а порой они даже полезны, поскольку сообщают, что человек слишком долго отдавал больше, чем мог, молчал о важных потребностях или соглашался на устройство жизни, которое давно перестало ему подходить. Трудности начинаются, когда "бухгалтерия" становится основным способом диалога. Тогда любое доброе действие заранее включается в будущую претензию, а прошлое превращается в бесконечный источник долгов.

Любовь нуждается в благодарности. Человеку важно чувствовать, что его вклад видят. Ему важно слышать, что он дорог, что его усилия имеют смысл, что его присутствие ценят. И все же близость возникает в тот момент, когда двое хотя бы ненадолго откладывают свои "ведомости". И тогда они способы действительно увидеть друг друга. Несовершенными, уставшими, противоречивыми, сложно устроенными.  И, возможно, возвращение к любви начинается именно здесь. В короткой паузе между очередным подсчетом и внезапным узнаванием человека, с которым когда-то было решено прожить жизнь.

Читайте также:

Любовь - что это?

Мы живём как соседи: что происходит с отношениями

Почему партнеры спорят не о том, о чем спорят

Почему мы выбираем "не тех"