Как начинается путь к себе
Есть слова, которые звучат очень просто: "целостность", "устойчивость", "внутренняя опора". Мы легко понимаем их умом, узнаём в чужих историях, мечтаем однажды почувствовать в собственной жизни. Как психолог с большим опытом, я четко осознаю - для многих людей это состояние оказывается долгим путем, а вовсе не внезапным озарением.
Марина, о которой пойдет речь, была человеком многослойным в почти буквальном смысле. Когда мы ближе познакомились, я стала замечать, что она говорит о себе так, будто внутри у неё живут сразу несколько очень разных людей, и у каждого свой нрав, своя правда, свой способ защищаться и выживать. Эти внутренние фигуры вмешивались в её отношения, решения, самоощущение. Они будто бы говорили разными голосами и тянули её в разные стороны.
Речь вовсе не шла о психиатрии. У Марины не было диагноза, связанного с расщеплением личности. Она ясно понимала, что происходит, и довольно трезво относилась к своей внутренней сложности. Скорее она чувствовала, что в разные периоды жизни предъявляет миру настолько различные грани себя, что их действительно можно увидеть как отдельных персонажей. Когда она впервые рассказала мне об этом, я предложила попробовать придать этим фигурам более чёткие очертания. Так началась наша работа, которая постепенно стала путешествием в глубину её внутреннего мира.
Жизнь Марины с ранних лет складывалась непросто. С детства ей приходилось сдерживать в себе слишком многое. Внутри словно шла непрерывная служба контроля над своими "ангелами" и "демонами". В детстве и подростковом возрасте Марина была выраженной пацанкой: ей было гораздо проще существовать в более резкой, мальчишеской манере, чем соприкасаться с собственной хрупкостью, женственностью и уязвимостью. Позже это тоже влияло на её отношения, выборы и самоощущение. Отдельной линией шли трудности с родителями. С матерью в детстве и юности не возникло по-настоящему близкого контакта, а отец тяжело заболел, когда Марина была совсем маленькой.
В гештальт-подходе большое значение имеет осознавание своих переживаний и опыта контакта. Тем, кто впервые сталкивается с этим направлением, часто бывает интересно, что такое гештальт-психология, и как именно строится такая работа. По моей просьбе Марина начала вести дневник. В нём она записывала свои впечатления после сессий, описывала переживания, отмечала изменения, пыталась уловить то, что происходило с ней между нашими встречами.
Я предложила ей это по двум причинам. Первая была связана с её потребностью в структуре. Марине важно было удерживать происходящее, фиксировать, раскладывать по полочкам, возвращаться к увиденному. Вторая причина касалась чувств. Она слишком хорошо умела приглушать их, отодвигать, вытеснять в сторону. Почти в конце каждой встречи Марина просила дать ей какое-нибудь "домашнее задание". Я действительно иногда это практикую. Но в её случае мне показалось, что за этим стоит желание снизить тревогу, укрепить контроль и не оставаться один на один с неясностью терапевтического процесса. Она верила, что без постоянного осмысления, без записей и аналитической работы эффективность терапии окажется сомнительной.
Между тем изменения в жизни клиента редко зависят только от того, насколько подробно он всё понял и логически оформил. Гораздо важнее другой слой: что человек переживает в контакте, как этот опыт входит в его жизнь, каким образом он начинает звучать в других отношениях и выборах. Иногда новое ещё невозможно описать словами. Оно сперва появляется как едва заметное внутреннее движение, как незнакомое, но живое переживание в настоящем моменте.
Именно таких сильных переживаний Марина и остерегалась. Ей было гораздо привычнее переводить всё происходящее в ясные схемы и понятные формулировки. Просьбы о заданиях были способом удерживаться в голове, когда душа и сердце казались слишком опасной территорией.
Когда это стало заметно нам обеим, я решила выбрать промежуточный путь. С одной стороны, дневник действительно мог стать для неё формой регулярной внутренней работы. С другой, он неизбежно касался бы переживаний, а значит, прожитое не исчезало бы бесследно и не превращалось в одну только интеллектуальную конструкцию.
Был и ещё один важный мотив. Марина живо интересовалась моей будущей книгой и говорила, что хотела бы однажды увидеть свою историю опубликованной. Гораздо позже она сформулировала это так:
"Я думаю, что моя история движения в терапии в каком-то смысле уникальна. В двадцать лет я ненавидела себя, разрушая свою суть всеми доступными способами. А спустя одиннадцать лет терапии, после огромной внутренней работы, я смогла принять себя, полюбить своё тело, почувствовать себя женщиной в самом широком смысле. Более того, мои отношения с женщинами тоже изменились. Я перестала испытывать ту мучительную тягу, которая прежде вела меня по кругу. Мне кажется, эту историю важно рассказывать тем, кто уже потерял надежду что-то изменить в своей жизни".
Но в начале нашей работы всё звучало гораздо острее и проще. Марина пришла ко мне с почти непереносимым желанием наконец завершить долгие, бессмысленные, выматывающие и во многом иллюзорные отношения с одним человеком.
Ей было чуть за тридцать, и при этом внешне она напоминала подростка. Худенькая, стремительная, беспокойная. Взгляд колючий, речь очень быстрая, руки тонкие и подвижные, мимика яркая. За всё время нашей работы я почти не видела её с макияжем. Иногда я ловила себя на том, что мысленно представляю её с мягкой женственной стрижкой, в платье. Но Марина почти всегда выглядела одинаково: длинные русые волосы, схваченные кое-как в хвост, спортивные брюки, свободная водолазка или рубашка. И постоянное ощущение внутренней спешки. Темы сменяли друг друга резко, состояния тоже. За экспрессией могла прийти короткая меланхолия, потом снова вспышка, потом усталость.
Долгое время она соглашалась говорить только о своей многолетней безответной любви, которую никак не могла внутри себя завершить. Всё остальное будто отодвигалось в сторону. К другим темам Марина подходила с напряжением и быстро закрывалась.
У меня довольно скоро возникло чувство, что корни её сегодняшней боли уходят очень далеко, в детство. В индивидуальной работе я нередко использую визуальные образы и символы. Подобные техники относятся к направлению арт-терапии, и многие из них применяются не только индивидуально, но и как групповые методы арт-терапии, или арт-терапия в группе.Тогда я предложила использовать метафорические карты, чтобы попробовать осторожно оглянуться назад. Позже выяснилось, что это ощущение меня не обмануло.
Я попросила Марину составить из карточек с образами собственную биографию. Ей нужно было по очереди выбирать изображения, которые ассоциировались у неё с разными периодами жизни, от самого рождения до тридцати одного года.
Позже в дневнике она записала об этой сессии так:
"Когда я раскладывала карточки, у меня словно собиралась история всей моей жизни. И вдруг на одной из картинок я увидела своё одиночество. Не сегодняшнее, а очень давнее. У меня возникло чувство, что одинокой я стала почти с самого начала и в этом одиночестве мне приходилось как-то выживать. Позже именно эта тема снова всплыла, когда я поняла, что последние десять лет всё время пыталась доказать себе, что проживу хорошо одна и мне никто не нужен.
На другой карточке был муравейник. Но я увидела в нём не порядок, а хаос. Я сразу подумала о своей семье, где совершенно непонятно, кто какое место занимает и что вообще происходит между людьми. Потом появилась карта про расставание. Меня всё время как будто оставляли. И в тот момент я снова почувствовала всей кожей, насколько невыносимо переживала отвержение.
А ещё была самая яркая карточка. На ней - хмурая фигура в чёрной маске с жёлтыми глазами и затравленным взглядом. Я назвала её "Волчонок". Когда я смотрела на него, чувствовала, как ему страшно жить и как он всё время прячется за этой маской. Я поняла, что мне ещё только предстоит познакомиться с ним по-настоящему".
Так началось медленное разматывание очень старого внутреннего клубка. И уже скоро стало ясно, что за историей безответной любви скрывается гораздо больше, чем просто неудачные отношения.
Продолжение следует.
*история публикуется с разрешения клиентки, имена и детали изменены
Читайте также:
За каждой историей клиента стоит смелость заглянуть в себя. Если вы испытываете похожие переживания, не обязательно проходить этот путь в одиночку.
Запишитесь на консультацию, чтобы начать вашу собственную историю изменений.