23.02.08 Третья сессия.
На прошлую сессию Арина не смогла прийти - болела. Сегодня мы больше работали с телом, чем с отношениями с Анваром. Хотя в начале сессии Арина пыталась задавать мне вопросы типа "Почему он так себя ведёт?", "В какую игру он играет?" - она говорила о том, что в последнее время Анвар стал подозрительно весел и внимателен к Арине. Когда она болела, он принёс ей огромные пакеты всяких вкусностей, что вызвало у неё раздражение, ибо она "об этом не просила". Я попробовала зацепиться за раздражение. Оказалось, что Арина часто раздражается на сына "из-за мелочей" и подавляет своё раздражение на Анвара. Хотя "он догадывается о нём" по косвенным признакам.
У меня возникло предположение, что раздражение является неким прикрытием других чувств, которые Арина вытесняет с его помощью. Я стала расспрашивать про это раздражение - как оно проявляется, что она чувствует в теле, какие фразы она выкрикивает, когда раздражается и т.д.
Это один пласт сегодняшней работы - с раздражением, и что за ним кроется. Другой пласт - для чего она ходит на терапию, какую пользу она получает и/или хочет от неё получить.
С Ариной сложно работать "про чувства" - на вопросы про ощущения в теле и эмоции она часто отвечает "не знаю", "трудно сказать", "не понимаю". Я решила прояснить, чего бы она хотела получить от терапии. На первой сессии, помню, Арина сказала "Чтобы он вернулся". Сегодня третья сессия, и она говорит "Хочу научиться выражать свои чувства. Не хочу быть "холодной женщиной". Что ж, запрос уже более конкретный, он меня порадовал.
Я предложила Арине упражнение с "пустым стулом" - у меня были сомнения, стоит ли его уже сейчас давать, но явно хотелось выйти за пределы однотонной работы с постоянным повторением вопроса "Что ты чувствуешь?", и я предложила ей рискнуть. Она согласилась. На "пустой стул" мы "посадили" Арину в состоянии раздражения. На диване - Арина - "холодная женщина". Я предложила организовать диалог между двумя "Аринами". Ясно было, что ей тяжело даётся это упражнение, и ясно было, что Арина - "холодная женщина" получается естественней и проще.
Когда "холодная женщина" обращалась к "Арине с раздражением", она сказала следующие слова: "Ты истеричка. От тебя хочется уйти". Я подумала, что, подавляя своё раздражение по отношению к Анвару, она боится его (Анвара) потерять. Боится, что он уйдёт, если она будет раздражительной ("истеричкой").
На стуле в роли "Арины с раздражением" я предлагала покричать, что вызвало затруднения, т.к. обычно она говорит тихим, безэмоциональным голосом. Однако в этот раз ей это удалось! И Арина, периодически теряя ощущение раздражения, всё же ожила телом и эмоциями и довольно громко кричала фразы типа "Зачем ты поменял фотографию на компьютере? Кто тебе разрешал? Поставь на место!" (это фразы, адресованные сыну сегодняшним утром, как она рассказала). Я предложила поорать на Анвара. "Зачем ты принёс эти пакеты, козёл? Я же просила воды!" - после этой фразы энергия Арины сразу пропала. Я спросила, что случилось с энергией раздражения. И слишком поспешно дала подсказку - "свернула?". Она тут же сказала - "Да, свернула, я всегда сворачиваю".
Полагаю, что всё же упражнение со стулом было несколько преждевременным, хотя оно и показало отношение Арины к собственному раздражению весьма наглядно. Раздражаясь на Анвара, она переносит своё раздражение на сына, чем, конечно же, травмирует его. Арина говорила о страхе, который видит в глазах сына, когда орёт на него "из-за мелочей". Возможно, что на самом деле это её страх потерять Анвара.
Есть и остаётся некоторое ощущение нехватки информации, проявлений, жизни Арины в наших отношениях. Я пыталась спросить её, как она ко мне относится, что она считает важным, полезным в наших отношениях. Арина долго думала, но так и не ответила. Хотя сказала, что нащи диалоги однозначно полезны, что она "лучше себя чувствует после занятий, спокойнее, увереннее". Мне этот ответ показался неполным, но, видимо, это всё, чего можно было добиться в тот момент.
Ещё мы говорили о том, что может быть скрыто за раздражением. У меня было предположение, что нежность, страх привязанности. Немного поговорили об этом. Но Арина не высказывала предположений. Такое впечатление, что она уже устала и утратила контакт со своими чувствами. И мне трудно было по её реакциям понять, насколько ей сложно прислушиваться к себе, отслеживать то или иное переживание. Могу только предполагать, что в значительной степени трудно.
Домашнее задание она "не смогла" выполнить. Я его оставила до следующей сессии. И рассказала ей, чего бы мне хотелось от нашей терапии - чтобы она применяла в жизни то, о чём мы здесь говорим. Чтобы она не подменяла общением со мной своей потребности в близких отношениях (возможно, это мои собственные страхи, что клиентка станет считать меня самым близким человеком, а с другими людьми в своей жизни так и не научится сближаться).
В общем и целом, ощущение после сессии несколько сумбурное, но энергии много, и есть чёткое ощущение, что пока на ощупь, осторожно и мягко, но мы идём в нужном направлении.
К сожалению, в работе с данной клиенткой я больше не описывала сессий. Арина приходила ещё 7-8 раз. Мы в значительной степени продвинулись в исследовании её чувств и реакций. В том, как она "прерывает" себя, останавливает, не позволяет себе желать. В какой-то момент Арина просто больше не пришла и не позвонила. На мой звонок и вопрос по поводу прерывания наших отношений ответила виноватым тоном, что ей уже хорошо, и она придёт "потом как-нибудь". Больше я её не видела и ничего о ней не знаю.
Читайте также:
Главное соревнование - борьба с самим собой
Вечный внутренний прокурор: чувство вины
За каждой историей клиента стоит смелость заглянуть в себя. Если вы испытываете похожие переживания, не обязательно проходить этот путь в одиночку.
Запишитесь на консультацию, чтобы начать вашу собственную историю изменений.