В который раз ловлю себя на искреннем восхищении тем, насколько точно и глубоко Джеймс Бьюдженталь - этот удивительный психотерапевт и писатель - умеет облекать в слова самые тонкие, почти неуловимые движения человеческой души. Читая его строки, я невольно задумываюсь о том, как часто мы в своей повседневной жизни, да и в профессиональной практике, пытаемся упростить другого человека, свести его личность к набору понятных схем или удобных определений.
Бьюдженталь в своей работе "Предательство человечности" говорит о вещах, которые современная психология порой обходит стороной, стремясь к избыточной научности и объективности. Он пишет о том, что когда человек впервые переступает порог кабинета, терапевт сталкивается не с набором симптомов, а с великой тайной. И самое поразительное здесь то, что эта тайна не исчезает ни через год, ни через три года самого тесного общения. Даже когда наступает момент прощания, в человеке всё равно остается нечто бесконечно глубокое, что так и не было произнесено вслух и не было до конца понято.
Встреча с непостижимым миром другого
Мне кажется очень важным это напоминание о том, что каждый из нас во многом остается загадкой для другого, кем бы этот другой ни был. Мы можем быть супругами, родителями, близкими друзьями или коллегами, но мы всё равно продолжаем жить в своих отдельных, абсолютно частных мирах. И хотя наши реальности порой соприкасаются и имеют немало общего, в самом главном, в своей сокровенной сути, они остаются непохожими друг на друга.
Бьюдженталь подчеркивает, что признание этой тайны - вовсе не признак слабости или непрофессионализма, а скорее необходимое условие для возникновения истинного интереса к другому. Именно эта непостижимость заставляет терапевта быть скромнее, удерживая его от опасной иллюзии "всезнайства". Ведь как только мы решаем, что полностью поняли человека, мы перестаем его видеть, заменяя живую личность своим представлением о ней.
Пределы профессионального могущества
Эта тайна имеет решающее значение при каждой нашей встрече с инаковостью другого. Автор приводит пугающий и трагический пример из своей жизни - историю друга-психиатра, который был застрелен пациентом прямо в дверях своего кабинета. Эта катастрофа становится горьким свидетельством того, что наши профессиональные возможности всегда имеют предел.
Мы не боги и не провидцы, мы не способны проникнуть во все скрытые уголки чужой души и предотвратить каждую беду, потому что причины многих поступков могут быть спрятаны в тех самых недосягаемых тайниках, куда нет входа посторонним. Это признание ограниченности дает нам шанс на более честное и глубокое присутствие рядом с клиентом, без попыток манипулировать его реальностью или предсказывать каждый его шаг.
Субъективность как ядро идентичности
Когда Бьюдженталь говорит о "тайне", он вовсе не подразумевает нечто мистическое или эзотерическое. Речь идет о более глубинной и до конца не выразимой сущности каждого из нас, которую мы можем лишь интуитивно ощущать в себе и в окружающих людях. Это то самое "Я", которое ускользает от любых тестов и анкет.
Психологи, стремящиеся к объективности, часто объявляют эту часть субъективного опыта несущественной, а те, кто привык к манипулятивным техникам, и вовсе считают её не имеющей отношения к делу. Однако именно эту ускользающую сущность я пытаюсь познать в каждом человеке, приходящем ко мне на консультацию, и именно её мой клиент пытается разглядеть во мне в ответ. Без этого взаимного признания "непостижимости" терапия рискует превратиться в сухую техническую процедуру, лишенную жизни и тепла.
Мужество оставаться в неведении
Меня, как и Бьюдженталя, искренне огорчает то, как долго науки о человеке избегали вопроса об этой внутренней тайне. Долгое время казалось, что если мы сделаем вид, будто её не существует, и ограничимся уклончивыми ответами на сложные вопросы, то мир станет понятнее и безопаснее. Но это лишь иллюзия безопасности.
В то время как академическая психология порой проявляет почти фобическую реакцию на всё "субъективное", искусство, литература и религия всегда оказывались в этом вопросе гораздо мужественнее. Они никогда не боялись признавать, что человек - это бездна, которую невозможно измерить линейкой. Я вижу в этом сопротивлении психологии некую попытку защититься от неопределенности, ведь признать тайну - значит признать свое несовершенство и отсутствие абсолютного контроля над ситуацией.
Исцеление через признание чужой глубины
Восстановление нашей "утраченной идентичности", о которой так много пишет автор, возможно только через возвращение права на эту субъективную тайну. В своей практике я всё чаще замечаю, что самые важные изменения происходят не тогда, когда я предлагаю клиенту удачную интерпретацию его прошлого, а тогда, когда мы оба затихаем перед лицом его уникального опыта. В этом безмолвном признании чужой глубины и кроется настоящий смысл терапевтического контакта.
Мы встречаемся не как "врач" и "больной", а как два путника, каждый из которых несет в себе свой неповторимый мир. И именно уважение к границам этого мира, к его невыразимости и тайне, позволяет нам надеяться на то, что встреча действительно состоится и принесет плоды. Настоящее мужество психотерапевта - это мужество оставаться в неведении, сохраняя при этом живой интерес и готовность следовать за тайной другого человека, куда бы она ни вела.
Читайте также:
Если эти размышления затронули что-то важное для вас, посмотрите другие материалы в Блоге.
А если чувствуете, что эти смыслы требуют более глубокого осознания - приглашаю вас на первую встречу.
